• Издатель журнала «Свое Дело»

Виктор Калашников: «Хабаровский край – особая общность людей»

Из кабинета министра экономического развития и внешних связей края хорошо видна перспектива. И не только на центральную часть города, который врывается в открытые окна грохотом уличных звуков. Речь идет о перспективах региона, особенностях нашего малого предпринимательства и его месте в общем движении края к новой экономической модели развития. Вот что об этом рассказал министр в своем интервью для наших читателей.

1– Немало событий в сфере межрегиональных связей и даже межгосударственных контактов произошло в течение последних месяцев. Солидная делегация Хабаровского края посетила Северную столицу, затем Хабаровский край был представлен на международной выставке в Харбине. Мы ездили в гости к белорусам. А  они – к нам. Латвия была представлена очаровательным послом этого государства, госпожой Курме, назвавшей наши потенциальные взаимоотношения «мостом в Европу». Что объединяет все эти события?

– Прежде всего, тот факт, что происходят они в очень сжатый период и в непростое время для нашей страны. Было бы неправдой сказать, что общая политическая ситуация не влияет на экономику, в том числе и на Дальнем Востоке. Это не может не волновать власти в регионах, развитие которых тоже зависит от внешних факторов. И в этом смысле как раз межрегиональное сотрудничество, включая сотрудничество между регионами различных стран, трудно переоценить. Это, я бы сказал, востребованная и своевременная работа, в ходе которой мы стремимся придать новый импульс экономике, открыть новые возможности для сотрудничества, реализовать новые проекты. Есть ощущение, что это не только пожелание Хабаровского края куда-то съездить и кого-то принять. Это двустороннее движение, обоюдный интерес. Но сначала о Днях Хабаровского края в Санкт-Петербурге, о том, что послужило их причиной и что в сухом остатке. У наших связей ведь давние корни. Но сейчас появилась потребность обобщить прошлый опыт сотрудничества и наметить следующие шаги по взаимодействию между регионами. В результате появилось представительство Хабаровского края на берегах Невы, а это уже нечто новое во взаимоотношениях, что накладывает обязательства, в том числе на людей, которые представляют интересы края, способствуют оживлению контактов между регионами.

– Насколько я помню, вы говорили, что у скептиков вызывает вопросы солидная дистанция между нами – экономическое и географическое расстояние.

– Фактор экономического расстояния, безусловно, есть, но, с другой стороны, развиваются процессы информатизации, что сближает, а также новые технологии управления. Они показывают большую взаимозависимость между партнерами, несмотря на то, что между Амуром и Невой действительно большая дистанция. Но, тем не менее, у нас с Санкт-Петербургом есть общий интерес, а между производственными структурами – хорошая специализация. Они проектируют, а мы здесь производим. В том числе головные образцы достойной продукции, которые затем переводятся в серийное производство. Пример? Амурский судостроительный завод в Комсомольске-на-Амуре. У предприятия уже есть серьезные военные заказы – речь идет о двух корветах, которые в настоящее время возводят амурские корабелы. При этом и мы, и наши коллеги в Санкт-Петербурге исходим из того, что завод станет базовым для строительства кораблей этой серии. А конструкторское бюро, которое ведет основные проектные работы, находится в Санкт-Петербурге. Они смотрят на эту кооперацию, которая дает эффективный результат. Северная столица много чего умеет, много знает, потенциал квалифицированных кадров там высокий. Поэтому нам полезно было увидеть, как они работают, почувствовать их готовность делиться своим опытом.

– А что еще заинтересовало питерцев в нашей практике?

2– Навскидку скажу, что при рассмотрении вопросов малого предпринимательства эта тема заинтересовала обе стороны. Она очень важна как для Хабаровского края, так и для Санкт-Петербурга. И, как выяснилось, наши технологии и опыт по поддержке малого, в частности инновационного бизнеса, понравился коллегам. Они интересовались, как мы строим взаимоотношения с инноваторами, каковы цели создания инновационного Центра инжиниринга. В общем, мы доказали, что наш край не только разговорами занимается, а кое-что и предпринимает. Скажем, в сфере профессионального образования. Сегодня задачи по подготовке кадров стоят очень остро. Это знает каждый работодатель. Однако нужно не просто знать, а участвовать в подготовке молодой смены. Для решения этой задачи создаются центры компетенции и квалификации, которые должны оперативно реагировать на потребности рынков, запросы предприятий.

– База нужна для этого! В крае она есть?

– Конечно! Возьмите, к примеру, наш лесопромышленный техникум в Комсомольске-на-Амуре. Это образовательное учреждение, где техническое оснащение и уровень преподавания на высоком, можно сказать, вузовском уровне. Туда большой конкурс, учиться непросто. И самое главное, что техникум очень плотно работает с лесопромышленными компаниями. Из его стен выходят инженерно-технические работники, которые имеют полное представление после четырех лет обучения, куда пойдут дальше, чем будут заниматься. Надо, чтобы на такой взаимовыгодной основе работали и все другие образовательные учреждения. У многих в этом смысле есть традиции и опыт богатый. Кто, как не работодатель, предприниматель, руководитель производственного предприятия или торговой фирмы, заинтересован в поддержании этого богатства? Что касается кадрового заказа, то я уверен – тут представителям делового сообщества и карты в руки. Не могут чиновники, будь они хоть семи пядей во лбу, сформировать заказ на кадровое сопровождение бизнес-проектов и проектов экономического развития без участия деловых кругов. Это был бы самый неэффективный подход.

– То есть в создаваемой структуре центров компетенции и квалификации предусмотрено сотрудничество с работодателями, насколько я понимаю.

2014-06-06_09-36-11_-_BV5A9768– Мы как раз стремимся к такому партнерству учебного заведения и предприятия. Причем не формально, а по сути.
Вы наверняка знаете, что наконец-то вышел федеральный план мероприятий повышения производительности труда в соответствии с указами президента. Правда, не все наши ожидания этот документ оправдал, тем не менее там поставлены внятные задачи, одна из которых в том и состоит, что для достижения высокого профессионального уровня (стандарта) необходим широкий доступ к наилучшим технологиям. Это ключевая мысль. Но дальше следуют вопросы: где эти наилучшие технологии? кто формирует их списки? как обеспечить доступ наших предприятий? на каких условиях? На мой взгляд, в работе над повышением производительности труда необходимо обратиться к опыту наших соседей из Японии, пойти по пути создания неких специализированных структур содействия. Причем повысить производительность сегодня актуально именно в малом секторе экономики. Ведь когда мы говорим о крупных и мощных корпорациях, которые интегрированы в глобальный рынок и конкуренцию, то имеем в виду, что там есть налаженная система дистрибьюции и маркетинга и, самое главное, ресурсы. А средний или малый бизнес нуждается в доступе к технологиям, нацеленным на управление производительностью труда. Так что план повышения производительности труда, который принят на федеральном уровне, а на его основе сформирован и региональный документ, направлен, на мой взгляд, именно на средний и малый бизнес.

– Виктор Дмитриевич, но почему экономисты вновь вернулись к таким терминам, как план по производительности труда? От них нафталином попахивает…

– Вначале у меня тоже отношение было скептическое. Но, проанализировав работу предприятий края, я убедился: не все определяется инвестициями. Да, они нужны. Но все же производительность труда – важнейший фактор, если ее рассматривать под новым углом зрения, концентрируя все внимание на людях. На профессионалах. На человеческом капитале. Это самый главный капитал, с которым надо работать. Выращивать постепенно и поэтапно. Такая работа не сводится только к чистой экономике, где станок и человек – равноценные понятия. Вопросы производительности труда – это профессиональная подготовка, сертификация рабочих мест. Фокус этой работы нацелен на интерес к рабочему человеку или инженерным кадрам. Вот в чем большой плюс.

– Ну да, конечно, если говорить о Японии, то там существует культ «предприятие – семья». Но мы же не японцы…

– Но вы ведь не станете отрицать, что в таком подходе большой смысл? И, учитывая дефицит кадров у нас на Дальнем Востоке и демографическую ситуацию (хотя мы отмечаем в последнее время рост рождаемости), именно производительность и трудосберегающие технологии для нас – генеральный путь.

– Какова, по-вашему, сверхзадача (по Станиславскому) новой модели нашего развития?

_DSC3886– Вопрос почти философский. Далеко не экономический. Отвечая на него, надо договориться о терминах. Что такое Хабаровский край? Это же не просто административная точка на карте Российской Федерации. Хабаровский край – это особая общность людей. Нас объединяют определенные интересы. Это трудно передать на словах. Но все это чувствуется, особенно если мы встречаемся где-то на стороне. Сразу вопрос: «Ты откуда?» – «Из Хабаровска!» – «А я из Комсомольска!» Понимаете? Как родные. И это нормальный процесс. Поэтому, когда мы говорим о развитии Хабаровского края, то, прежде всего, речь идет о социуме. О людях, которые живут на этой территории и стремятся здесь жить по-человечески, развивая этот край, каждый по-своему, конечно, в меру собственных возможностей. Что тревожит власть края – уезжают люди! Хотя по ряду социальных индикаторов мы видим, что край выглядит неплохо – зарплата в среднем немалая, растет. Благосостояние также растет. По обеспеченности личными автомобилями, по спросу на турпоездки и путешествия мы это видим. Но почему люди-то уезжают…

– Может быть, плохо и мало мы рассказываем о возможностях и перспективах?

– Есть очень активная часть наших сограждан. Для многих из них не важно, что им будут рассказывать. Они хотят все увидеть сами. Для этих людей, повторяю, амбициозных и динамичных, важна реализация их планов. В конечном счете, самореализация. Эти люди, независимо от вознаграждения, могут много трудиться, и это им в радость. Но когда они видят, что реализация тех начинаний или идей, которыми они, можно сказать, живут, зависит не от них, а от указаний сверху, то тут возникает определенный дискомфорт, скепсис. Кого-то тянет Москва. Там – столица. А здесь? Мы говорим – потенциал! И это действительно так. Он в регионе гораздо выше, чем в срединной России. Но вы правы – задача властей всех уровней (и прессы, конечно) состоит в том, чтобы людям, прежде всего предпринимательскому сословию, показать этот потенциал, раскрыть его возможности. Сказать: да, ребята, риски есть, но зато какие масштабы! Вспомним БАМ, где, конечно, свою роль играл рубль. И не надо этого скрывать. Не надо драпировать эту составляющую и сегодня. У нас посложнее будет, чем в теплых краях, но здесь вы свой рубль заработаете. И даже больше – дело наладите, сами заложите основу, а не на готовое придете. Вот такая философия, которую мы не раскрываем. Как-то все больше говорим о социальных благах. А это еще не все. Я могу привести в пример Вяземский район. Агентство регионального развития провело там опрос, и выяснилось, что процент желающих покинуть поселения Вяземского района очень низкий. Хотя, что скрывать, по меркам какого-нибудь крупного макроэкономиста район явно депрессивный.

– В Вяземском все это наглядно видно на сельских инвестиционных форумах. Вот где интересно люди раскрываются. И у всех глаза горят!

_DSC3860– В этом году это уже четвертый инвестиционный форум. Кстати, глаза горят у народа не потому, что им миллиардные инвестиции светят в ходе конкурсного отбора инвестпроектов. Там задействованы совсем небольшие деньги, под малые проекты: обустроить село, проложить тротуары, поставить хоккейную коробку и так далее. Но люди отзываются, участвуют, предлагают свою инициативу. Вот что такое Хабаровский край!

– Как бы вы назвали нынешний этап развития Хабаровского края? К чему эти метания от от проектов свободных экономических зон к кластерам, а теперь – к ТОРам? Или так идет накопление информации, сил, мощностей, как перед прыжком?

– Хороший вопрос. Я бы сказал, что, действительно, мы находимся в поиске новой экономической модели для Хабаровского края. Почему так происходит? По нескольким причинам. Во-первых, неоднократно говорилось, что основная специализация Дальнего Востока – это сырье. Но в Хабаровском крае его не так много. И нет прогнозов по особо крупным месторождениям. Поэтому на сырье, конечно, можно полагаться, но не оно является определяющим. Нужны другие направления. Вся история края связана с промышленностью. Он всегда был регионом, где сильны позиции в сфере обработки и машиностроения. И сейчас мы точно знаем, что таким он и должен оставаться. Конечно, очень важно развивать сельское хозяйство, но рывок, о котором вы спрашиваете, возможен именно и только за счет промышленного производства.
Есть и еще один позитивный фактор – транспортная специализация края, где в силу реальных процессов в экономике растет обработка грузов. И все же на первом плане – обрабатывающая промышленность. И сейчас она начинает восстанавливаться именно как высокотехнологичное машиностроение оборонного значения, активно наращиваются военные заказы. Крупные отечественные корпорации, например Объединенная авиа-
строительная корпорация, прежде всего планирует в несколько раз увеличить объемы выпуска самолетов до 2020–2025 года. Это серьезно.
habar2Что мы сейчас производим? В основном корпус. Но самолет – это еще колоссальный объем начинки, что и приносит львиную долю добавленной стоимости. То же самое и в судостроении. Амурские корабелы создают корпуса кораблей. Остальное завозим из-за пределов края и страны. Сейчас на первый план, как вы знаете, выходит импортозамещение. Поэтому размещение элементной базы для начинки воздушных или морских судов в единой технологической цепи с производством корпусных работ – первостепенная задача. В основном обширный пласт комплектующих должен производиться у нас, а не наоборот! С учетом документов, которые сейчас готовятся или находятся на контроле у президента страны, (прежде всего, по созданию особых экономических условий на Дальнем Востоке), мы можем рассчитывать на весомую поддержку, на развитие инфраструктуры для конкретных инвестиционных или комплексных проектов. Один из важнейших таких проектов – это судостроение и авиастроение полного замкнутого цикла в районе Комсомольска-на-Амуре и Амурска. Это по-настоящему амбициозная задача для Хабаровского края. Это серьезный вызов. Потребуются кадры, как показывают расчеты, десятки тысяч людей. А с семьями это составит порядка 20–25 тысяч человек. Потребуется решить колоссальное число вопросов, связанных с социальной инфраструктурой. То есть нам есть над чем и во имя чего работать. Результат будет!

– А где же во всем этом место для малого бизнеса?

– Малый бизнес – это особая категория хозяйствующих субъектов. И отношения они требуют к себе особого – и по налогам, и по софинансированию, и по государственной поддержке. Мы в этом смысле неплохо работаем. Но, к сожалению, уж слишком велик «водораздел»: малый бизнес с одной стороны, а крупные корпорации – с другой. Одни – налево, другие – направо. Мировой опыт, да и наш, Хабаровского края, показывает, что так не должно быть. Деловые связи должны формироваться, невзирая на статусы и регалии. Возникают таким образом целые взаимосвязанные конгломераты. Крупные предприятия, как правило, являются заказчиком для малых и средних, на которых можно и нужно размещать производство комплектующих изделий. Возвращаясь к вопросу об участии малых предприятий в проекте судостроения и авиастроения, должен сказать, что проект будет опираться на большой объем механообработки. Работа относительно несложная, мелкосерийная. Ее, как и везде в DSC01106мире, можно передать малым предприятиям. Сейчас почему возникла тема территорий опережающего развития на базе судостроения и авиастроения в городе Комсомольске-на-Амуре? Потому что мы видим, да и сами предприятия не скрывают, что они загружены по полной программе. Мощности задействованы, рабочих рук не хватает. Поэтому нужно основным цехам сосредоточиться на главном, на сложной и серьезной работе, а механообработку, как они говорят, низшего передела, доверить малому бизнесу. Соответственно, конечно, это потребует от предпринимателей усилий, потому что нужно будет получить допуски и лицензии. Но это все решаемые вопросы, организационного характера. Но согласитесь, в них ничего непреодолимого!

– А если не захотят на это пойти наши судостроители? Что тогда?

– Вот вы задавали мне вопрос про экономическую политику края. Это и есть ее сущность. Если бы все само собой по полочкам расставлялось, то не нужна была бы никакая экономическая политика.

– То есть жизнь заставит?

– Не то! Заставить – это неправильный термин! Вопрос должен определяться выгодой и конечной эффективностью. Когда существенно возрастают объемы заказов, когда экспортные перспективы расширяются, то становится очевидным: незачем раздувать штаты, формировать на заводе чрезмерные накладные расходы. Эффективнее передать партнерам часть работы. Малые структуры, привыкшие работать небольшим составом, и оптимально распределять свои силы, смогут производить ту же работу не десятком рабочих единиц, а только тремя. А как же иначе? У нас дорогая рабочая сила, и она дешевле не станет, уверяю вас. Тем более если мы говорим о создании привлекательных условий для людей, оснащении рабочих мест. Сертификации. Все это культура труда. И все это только наращивает требования к росту производительности, чтобы в единицу времени производить больше и больше. Можно это реализовать? Безусловно! И кто же, если не гибкие предпринимательские структуры, во главе с активными и, безусловно, талантливыми людьми, будут в этом деле пионерами!

Марина Шемчишина

Комментарии

Оставить комментарий

Вы должны войти чтобы оставить комментарий.

2017 Журнал "Свое дело"